Байка об Иване Шарие

Для многотысячной армии одесских болельщиков, регулярно посещавших Центральный стадион ЧМП и стадион СКА в период с 70-х по 90-е годы минувшего века, неотъемлимой частью футбольных матчей были голоса дикторов. Известный радио- и телекомментатор Роман Светланов (Зильберберг) и видавший виды спортивный «многостаночник» Евгений Горелюк на протяжении нескольких десятилетий были своеобразными символами этих двух арен, обеспечивая зрителей содержательной информацией...

Голос первого из них звучал из динамиков на домашних матчах «Черноморца», а второго во время игр младшей по рангу команды — СКА. В 1990-м Светланов уехал на постоянное место жительства в Израиль, передав эстафетную палочку пишущему о футболе своему коллеге — Аркадию Рыбаку. Горелюк же продолжал свою деятельность на знакомом ему стадионе до середины минувшего десятилетия, работая на матчах не только с участием правопреемника армейской команды — СК «Одесса», но и других одесских коллективов. Еще в 2008 году прошедший войну «одесский Левитан», как называют в городе за неповторимый тембр голоса Евгения Александровича, был диктором на главном спортивном сооружении города — стадионе «Черноморец», затем выполнял эту роль на матчах с участием «моряков»-резервистов на их учебно-тренировочной базе в Совиньоне. До появления же Горелюка на клубной арене «черносиних» функции диктора какое-то время выполнять приходилось мне. Об этом в середине 90-х меня попросил тогдашний администратор «Черноморца» Владимир Финк.

Евгений Горелюк и Вячеслав Кульчицкий
Автор блога с легендарным диктором Евгением ГОРЕЛЮКОМ

«Вячеслав, у нас возникла проблема с диктором. Не выручишь?» — спросил он как-то при встрече на Центральном стадионе ЧМП. Разумеется, отказать одному из кумиров моей юности я не мог. Тем более, что однажды откликнулся на аналогичную просьбу Финка. Было это ранней весной 1992-го, когда выступавший в первой лиге «Черноморец-2» принимал в Одессе донецкий «Шахтер-2». Местом проведения матча стал стадион СКА, где по неизвестной мне причине в тот вечер не оказалось диктора. Несмотря на отсутствие какого-либо опыта в этом ремесле и наличием соответствующей информации к данному поединку, со своими новыми обязанностями я справился. Видимо, памятуя о том случае, Владимир Финк и решил вновь обратиться ко мне.

В непривычном амплуа я отработал несколько матчей. После каждого из них чувствовал все большую уверенность, а затем и вовсе освоился. Вскоре путь на третий этаж Центрального стадиона ЧМП, где располагалась комментаторская кабина, стал для меня привычным. На рабочем месте я появлялся минут за 20 до начала матча, чего вполне хватало для того, чтобы вооружиться составами команд и проверить исправность микрофона. К счастью, серьезных сбоев в работе функционирую щей еще с советских времен аппаратуры не было, и благодаря этому у меня никогда не возникало беспокойства. А когда нет про блем, то и работается с огоньком. В одном из матчей этот самый «огонек» и проявился, что изрядно позабавило публику. Было это на старте первого круга сезона 1996/97, когда в 3-м туре в гости к «Черноморцу» пожаловал дебютант элиты — полтавская «Ворскла».

Ввиду моей профессиональной деятельности с большинством игроков команды из столицы украинских галушек я был знаком лично, так как в течение предыдущего сезона часто бывал в Полтаве. Среди тех, с кем мне приходилось часто общаться, были знакомые одесситам по выступлениям в составе «моряков» Иван Шарий и Виктор Богатырь, а также Андрей Ковтун, Олег Кривенко, Игорь Мачоган, Дмитрий Коренев, Виталий Кобзарь, Игорь Кислов, Николай Лапко и Сергей Чуйченко.

Иван Григорьевич Шарий

В поединке с «Черноморцем», который в ту пору возглавлял Леонид Буряк, новичок тогдашней высшей лиги выглядел более чем убедительно. В первом тайме Мачоган открыл счет, а по истечении четверти второго Кислов забил второй мяч. Многие одесские болельщики стали проявлять недовольство, ведь за пять предыдущих сезонов они отвыкли видеть гостей в роли хозяев на домашней арене. Но тут их внимание переключилось на беговую дорожку стадиона, где как раз в этот момент разминался готовившийся вступить в игру Шарий. Один из любимцев поклонников «Черноморца» первой половины 80-х оставил о себе добрую память благодаря своей уверенной игре в атаке, бойцовским качествам и решающим голам в матчах чемпионата СССР. Когда резервный арбитр поднял таблички с номерами покидающего поле и вступающего в игру футболистов «Ворсклы» я, зная компанейский и веселый нрав 38-летнего экс-«моряка», решил придать его выходу на замену особой важности. В шутливой форме, разумеется — как же без этого в Одессе? Взяв вруки микрофон, я произнес: «В команде „Ворскла“ произошла замена. Вместо Владимира Коновальчука в игру вступил Иван Григорьевич Шарий!». Услышав это, трибуны стадиона тут же взорвались от хохота, а сидящие под нависающей над центральной из них комментаторской кабиной зрители тут же стали оборачиваться в сторону ее окна, с широкими улыбками на лице показывая мне одобрительные жесты. Что интересно: многие мои знакомые, будучи не в курсе, кто именно выполнял функции диктора в том матче, по прошествии разного периода времени пересказывали мне эту историю на свой лад. Для меня это напоминало всем знакомую ситуацию, когда рассказанный тобою анекдот спустя какое-то время слушавший его человек преподносит тебе как свой. В данном случае разница была лишь в том, что я выступал не в роли рассказчика, а непосредственного участника этой байки.

Как оказалось, первое в истории одесского стадиона объявление диктора о появлении на поле игрока, именуемого по имени и отчеству, надолго отложилось и в памяти футболистов полтавской команды образца того сезона. Историю с «Иваном Григорьевичем» до сих пор с улыбкой вспоминают двое моих давних друзей — Виктор Богатырь и Сергей Чуйченко. В отличие от одесситов, для них моя дикторская шутка была в диковинку, видимо, поэтому и запомнилась.

Запомнилась она и самому Ивану Шарию. Спустя больше десяти лет после того памятного матча, в котором «Ворскла» убедительно переиграла «моряков» со счетом 3:0, я позвонил ему в Полтаву с целью записать его комментарий для одной из тематических анкет «Спорт-Экспресса». Услышав мой голос, Шарий обрадовался, после чего коснулся темы текущих дел в одесском футболе. Каково было мое удивление, когда в процессе общения мой собеседник вспомнил о том самом случае с объявлением по стадиону: «А ты помнишь объявление диктора, назвавшего меня Иваном Григорьевичем?, — спросил меня Шарий, тут же добавив: — Что ж, Одесса есть Одесса». Когда же он узнал, что у микрофона в тот июльский вечер 1996 года находился его покорный слуга, то был удивлен еще больше. А потом, смеясь, произнес: «Чтоб ты был здоров!».